Open
Close

В чем проявляется лиризм ранней тургеневской прозы. «Чистое золото» тургеневской прозы

Введение С. 4

Глава 1. Проблема взаимодействия литературных родов... С. 17

    Лирический, эпический и драматический способы художественного высказывания как основа «родового содержания» художественного текста С. 17

    «Лирическое» как «родовая идея» С.25

    Основные черты лиро-эпических произведений. Баллада. Поэма С.32

1.4. Выводы к главе С.42

Глава 2. Лирика И.^Тургенева как система С.45

    Лирика И.С. Тургенева в восприятий современников. Метод исследования С.45

    «Природные образы» как основа лирического сюжета И.С.Тургенева С.50

    Оппозиция День - Ночь (Вечер) в лирической системе И.С.Тургенева С.51

    Взаимосвязь смены времен года с внутренним миром человека в лирической системе И.С.Тургенева С.62

2.2.3. Художественное пространство в лирической
системе И.С.Тургенева С.65

2.3. Тема «человек и социум». Приемы «эпизации» в лирике
И.С.Тургенева С.72

2.4. Циклизация в поэзии И.С.Тургенева как проявление
«эпизации» лирического творчества С.83

2.5. Выводы к главе С.95

Глава 3. Лиро-эпические жанры в творчестве
И.С.Тургенева
С.99

3.1. Жанровые особенности стихотворений И.С.Тургенева,
обладающих повествовательным сюжетом С.99

3.2.Синтез романтического и реалистического, лирического
и эпического начал в поэмах И.С.Тургенева С. 110

3.3. Выводы к главе.... С. 145

Глава 4. Лирическое начало в драматургии
И.С.Тургенева
С.148

4.1. Драматургия И.С.Тургенева: театральная и литературная

судьба С.148

4.2. Подтекст как проявление лирического в пьесах
И.С.Тургенева С. 153

4.3. Драматическая поэма И.С.Тургенева «Стено» С. 156

4.4. Лирическое начало в монологах Кузовкина
(«Нахлебник») и Мошкина («Холостяк») как способ
раскрытия внутреннего мира персонажей и
психологической мотивации их характеров С. 164

    Функция лирического начала в комедии И.С.Тургенева «Где тонко, там и рвется» С. 176

    Синтез родовых начал в пьесе И.С.Тургенева «Месяц в деревне» С. 185

4.7. Выводы к главе С.200

Заключение С.203

Библиографический список С.206

Введение к работе

И.С.Тургенев известен в истории русской литературы в трех ипостасях:

как драматург (1843-1850)

и, безусловно, в большей степени, " как создатель эпических произведений (начиная с 1847 года, когда был опубликован рассказ «Хорь и Калиныч» - первое прозаическое произведение Тургенева из цикла «Записки охотника» - Тургенев писал преимущественно прозой).

Соответственно, его вполне можно считать «двуязычным» автором, 1 то есть таким автором, в чьем творческом арсенале есть и стихи, и проза. Тургенев, как и некоторые другие писатели XIX века (Пушкин, Лермонтов, Гоголь), освоил в процессе своей литературной деятельности и прозаический, и поэтический языки. Традиционно считается, что поэзия писателя явилась лабораторией, в которой созрел и окреп его творческий метод.

Тургенев начинал как лирик, а впоследствии пошел дорогой прозы. Этот переход вполне закономерен - его определил общий ход литературного процесса XIX века. Вот что писал, например, Ю.Ф. Басихин: «Девятнадцатый век в истории русской литературы - переломный. Романтизм сменяется реализмом, поэзия - прозой, возникает и развивается классический роман, завоевавший всемирное значение». 3 На «факт общего тяготения направлений к большей стихотворности или большей прозаичности» указывал и Р.А.Папаян, отмечавший, что в России «классицизм и романтизм является

Надо заметить: юношеские стихи обычно считают школой литературного языка, что и является чуть ли не обязательным условием для достижения определенного мастерства. Достаточно вспомнить высказывание И.В.Киреевского: «... хочешь ли быть хорошим писателем в прозе? - пиши стихи». См.: Сочинения И.В.Киреевского. - М., 1861. - C.I. - С.15. 3 Басихин Ю.Ф. Поэмы Тургенева (Путь к роману). - Саранск, 1973. - С. 9.

преимущественно эпохой расцвета поэзии, между тем эпохи расцвета русской прозы совпали с развитием карамзинизма и реализма».

Тургенев жил и работал в то время, когда доминирующая роль перешла от поэзии к прозе, поскольку романтизм уступил приоритетное место новому литературному направлению - реализму. Творчество Тургенева является переходным. Иначе говоря, «искусство Тургенева - как бы мост (здесь и далее выделено мною - Н.З.) между двумя половинами века, между двумя основными этапами в историко-литературном процессе этого века». 5 Однако, став прозаиком, создав целый ряд первоклассных повестей и романов, Тургенев продолжал восприниматься как мастер поэтического слова.

Ф.М.Достоевский в письме к брату Михаилу от 16 ноября 1845 года писал, в частности: «На днях воротился из Парижа поэт Тургенев». 7 Современный Тургеневу поэт и критик С.А. Андреевский заявлял: «Тургенев

всегда был и оставался поэтом». В отзыве о тургеневском «Фаусте» Н.А.Некрасов констатировал: «Целое море поэзии могучей, благоуханной и обаятельной вылил он в эту повесть из своей души». 9 Современники Тургенева действительно знали его преимущественно как автора стихотворений.

Восприятие Тургенева в качестве лирика характерно и для XX века, однако в такой оценке творческой манеры Тургенева, как правило, речь идет об активном присутствии в его сочинениях лирического начала. И.Бунин, в определенной степени отрицавший деление литературы на стихи и прозу и считавший, что эти художественные стихии призваны, взаимопроникая,

4 Папаян Р.А. Структура стиха и литературного направления (К постановке проблемы) // Проблемы
стиховедения.

Ереван, 1976. - С.76.

5 Басихин Ю.Ф. Поэмы Тургенева... - С.9.

Выявление лирической основы всего творчества писателя стало главным критерием отбора материала. Обзор литературы представлен не в хронологическом порядке, а как того требует логика изложения материала. Научно-критические работы, затрагивающие другие аспекты творческой деятельности Тургенева, не являются предметом рассмотрения. Преимущественный интерес представляют исследования, так или иначе выявляющие взаимосвязь поэзии и прозы, а также различных родовых стихий (эпоса, лирики, драмы), характерные для творчества Тургенева в целом.

7 Басихин Ю.Ф. Поэмы Тургенева... - С. 10.

8 Андреевский С.А. Тургенев // Андреевский С.А. Литературные очерки. - СПб., 1913. - С.231.

6
обогащать друг друга, 10 признавался: «Я, вероятно, все-таки рожден
стихотворцем <...> Тургенев тоже был стихотворец прежде всего».
Б.Эйхенбаум утверждал, что «у Тургенева, вообще, один стиль - тот,
который выработался и созрел в русской литературе (больше в поэзии, чем в
прозе)». 12 Ю.Басихин, хотя и говорил о явном приоритете романного начала
в творчестве Тургенева, все же отмечал «взаимопроникновение поэзии и
прозы»
13 в нем. Он считает прозу этого автора некоей пограничной областью
между стихом и прозой и не делает различия в стиле Тургенева-романиста и
Тургенева-лирика. Для него Тургенев - прежде всего родоначальник

поэтической прозы России, поскольку этот художник сумел найти «поэтический ключ к прозе». 14

О лиризме как о важном свойстве тургеневской прозы писал К.Матиев.

Лиризм в творчестве Тургенева, по его мнению, «играет решающую роль в

освещении явлений, в передаче тона и колорита природы». В определенной

щ степени упрощая функцию лирического начала, хотя и признавая за ним

способность передавать все как «живое, дышащее, насыщенное красками

подлинного бытия», Матиев рассматривал лирическое как категорию эстетическую. 15

Особый интерес для данного диссертационного исследования представляет работа В.Жирмунского «Задачи поэтики» (1919-1923). 16 Рассуждая об особенностях «поэтического стиля» (термин Жирмунского) Тургенева на примере отрывка художественной прозы, взятого из рассказа «Три встречи», ученый выделил ряд приемов, создающих «эмоциональную

+ В частности, Бунин писал: «Поэтический язык должен приближаться к простоте и естественности

разговорной речи, а прозаическому слогу должна быть усвоена музыкальность и гибкость стиха». См.: Бунин И.А. Собр. соч.: В 6-ти т. - М., 1987. - Т.1. - С.36.

11 Там же.-С. 431.

12 Эйхенбаум Б.М. Артистизм Тургенева // Эйхенбаум Б.М. Мой временник. - Л., 1929. - С.94.

13 Басихин Ю.Ф. Поэмы Тургенева... -СП.

14 Там же.-С. 15.

15 См. об этом подробнее: Матиев К. Лирическое в искусстве как эстетическое явление. - Фрунзе, 1971. - С. 104-
105. Следует уточнить, что в работе К.Матиева нет разграничения понятий «лиризм» и «лирическое».

16 Жирмунский В. Задачи поэтики //Жирмунский В. Поэтика русской поэзии. - СПб., 2001. - С. 25-79.

стилизацию пейзажа, те прозрачные и нежные лирические тона, которые так характерны для Тургенева». «Поэтическое одушевление явлений природы, их созвучность настроению человеческой души», по мнению Жирмунского, выражают «эмоциональные эпитеты», «лирические многоточия», «лирическая гипербола» и некоторые другие приемы, характерные для прозы Тургенева и формирующие в итоге индивидуальный стиль этого писателя.

В литературоведении абсолютно признанным является тот факт, что тургеневский роман принадлежит к особому типу романа. Писатель не только использовал опыт своих предшественников - Карамзина и Гоголя, но и создал по-своему уникальный жанр: реалистический роман, отличающийся «лирической концентрацией» повествования. В.Маркович, занимаясь изучением типологической характеристики тургеневского романа 1856-1862 годов, пришел к выводу, что эпическая структура тургеневских текстов данного периода неоднородна: она окрашена трагическими и лирическими элементами. Их функция представляется исследователю весьма существенной, ибо трагическое, являясь «вечным условием человеческого бытия» , служит

«опорой эпоса», а «лирическое откровение», в свою очередь, позволяет уйти от сиюминутного, временного и в конечном счете «провидеть в быте бытие». Речь, таким образом, идет об «эпической, трагической и лирической стихиях романа» Тургенева, которые существуют и «развиваются

лишь во взаимной связи». В.Маркович в своих работах говорит об уникальной тургеневской поэтике, в основе которой - проникновение в романную структуру других родовых начал, и, соответственно, о новаторстве Тургенева в области жанровой формы и ее содержательности.

17 Маркович В.М. И.С.Тургенев и русский реалистический роман XIX века. - Л., 1982. - С.203.

18 Там же. -С. 144.

19 Там же.-С. 134.

20 Там же.-С. 133.

21 Маркович В.М. Человек в романах И.С.Тургенева. - Л., 1975. - С. 5.

22 Маркович В.М. И.С.Тургенев и русский реалистический роман... - С. 165.

Новаторские поиски Тургенева интересовали Ю.Б.Орлицкого, занимающегося теорией взаимодействия стиха и прозы. В своем диссертационном исследовании он утверждал, что Тургенев продолжал писать стихи, по сути дела, всю жизнь. Действительно, Тургенев на протяжении своей литературной деятельности периодически обращался к стихотворной форме, даже вставлял поэтические отрывки в произведения, написанные прозой. Как раз данное обстоятельство не укладывается, по мнению Орлицкого, в «классическую схему», поскольку стихи не были для Тургенева лишь периодом ученичества и органически вошли в художественную практику этого автора. Проза Тургенева интересует Орлицкого с точки зрения ее «ометривания» и «лиризации». 26 Диссертант по достоинству отметил и тот факт, что Тургенев, продолжая экспериментировать в области стиха и прозы, в конце своего творческого пути создал цикл миниатюр под названием «Стихотворения в прозе» (1877-1882), где осуществляется синтез лирического и эпического, стихотворного и прозаического начал. Тургенев, по мнению Орлицкого, «словно бы исследует «проницаемость» стиховой структуры одновременно «изнутри» - как поэт «со стажем» - и «снаружи» - как прозаик, мастер гармонической, лирически окрашенной прозы». 2 В этом и заключается художественный феномен этого автора, поскольку «проницаемость» стиховой структуры» доказана им на практике: став прозаиком, Тургенев до конца своих дней остался верным поэтическому мировосприятию.

Историческая динамика стиха и прозы без тургеневских опытов в этой области была бы неполной. Неточной была бы и оценка творческого наследия

.# См.: Орлицкий Ю.Б. Взаимодействие стиха и прозы: типология переходных форм. Автореферат дисс... д.

филол. н.-М., 1992.-С. 10.

24 Широко известны позднее стихотворение Тургенева «Крокет в Виндзоре» (1876), его стихотворные тексты для романсов Полины Виардо (например, «Синица» (1863), «На заре» (1868), «Лесная тишь» (1871) и др.).

В качестве эпиграфа к рассказу «Лес и степь» (цикл «Записки охотника») Тургенев поместил лирический отрывок «Из поэмы, преданной сожжению», а в роман «Дворянское гнездо» включил четверостишие «Новым чувствам всем сердцем отдался...». Особого внимания заслуживает стихотворение Тургенева «Сон» из романа «Новь». Стоит заметить, что если тематика лирического цикла «Деревня» отразилась в прозаических «Записках охотника», то на содержание стихотворения «Сон» оказало влияние романное творчество писателя.

26 Орлицкий Ю.Б. Взаимодействие стиха и прозы: типология переходных форм... - С. 11-12.

27 Там же. - С. 11.

Тургенева без признания того, что «лирическое начало» является своеобразной «визитной карточкой» этого автора, независимо от того, какими формальными - стиховыми или прозаическими - признаками обладает тургеневский текст.

Об уникальности тургеневской творческой манеры писал Д.П.Святополк-Мирский, считавший, что «только у Тургенева из всех его современников была живая связь с веком поэзии». 28 Эта связь, по мнению исследователя, определялась тем, что Тургенев учился в университете у профессора Плетнева, друга Пушкина, что свои первые стихи Тургенев опубликовал в 1838 году в пушкинском «Современнике», редактором которого являлся к тому времени Плетнев. Отметив, что к 1847 году Тургенев «оставил поэзию для прозы», 29 Мирский указывал на некий синтез, являющийся отличительной чертой тургеневских текстов: «В его произведениях все было правдой, и вместе с тем они были исполнены поэзии и красоты». 30 Очевидно, что под «правдой» Мирский подразумевал реалистический способ освоения действительности. Он неоднократно подчеркивал, что, несмотря на верность реализму, «поэзия» продолжает жить в текстах Тургенева, сугубо прозаических по способу организации речи. Давая оценку повествовательной манере Тургенева, Мирский, в частности, отмечал, что «Записки охотника» насчитывают множество лирических страниц», «Поездка в Полесье» является «строгой и простой прозой, достигающей уровня поэзии», 31 а рассказ «Три встречи» наполнен «поэтическими» пассажами». 3 В какой-то мере Мирский в своей оценке прозаического творчества Тургенева настаивал на том, что «у Тургенева всегда была поэтическая <...> или романтическая жилка (как можно заметить, «поэзию» Мирский связывал с романтическим мировосприятием - Н.З.),

Святополк-Мирский Д.П. История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. - London, 1992. - С. 290. 29 Там же.-С. 291.

30 Там же. - С. 292.

31 Там же. - С.307.

32 Там же. - С. 296.

JL ~ 33

противостоящая реалистической атмосфере его главных произведении». Именно «тонкое и поэтическое повествовательное мастерство» отличает этого автора от его современников. Основу «поэтического повествовательного мастерства» Тургенева составляет, по мнению Мирского, «лирический элемент». 35 Как можно заметить, исследователь, правомерно признавая за прозой Тургенева свойства, отличающие ее от традиционного повествования, не дал объяснения тому, что он понимает под «лирическим элементом» и «лирической атмосферой». В его работе, в отличие от исследований В.Жирмунского и В.Марковича, не нашлось места и вопросу функционального использования лирического начала в прозе Тургенева.

Об экспериментальном характере драматургического творчества И.С.Тургенева писал М.К.Клеман, утверждая, что «Тургенев искал путей к обновлению русского театра». 36 Драматургическое творчество Тургенева также представляет интерес с точки зрения обнаружения в нем взаимодействия разных родовых стихий. По мнению С.Н. Патапенко, Тургеневу интересно работать на стыке драмы и эпоса, поэтому он, «не вдаваясь в теоретические объяснения, нашел драматургический эквивалент содержанию, считавшемуся уделом эпической формы литературы. Объясняя читателям пьесы свое вторжение на «чужую территорию», он в предисловии к первой журнальной публикации «Месяца в деревне» подчеркнул: «Собственно не комедия, - а повесть в драматической форме». 37

Другие исследователи обнаружили в пьесах Тургенева активность лирического начала. Так, Л.С.Журавлева считает, что «в комедии Тургенева

33 Там же. - С. 306.

34 Там же. - С. 304.

35 Мирский, завершая свое исследование тургеневского наследия, подвел итог: «Лирический элемент у него (у
Тургенева - Н.З.) всегда близко. Он не только начал свой литературный путь как лирический поэт и закончил
его стихотворениями в прозе, но даже в самых его реалистических, в гражданских вещах и конструкциях^..,?
атмосфера в основном лирическая». - С. 307.

36 Клеман М.К. Тургенев И.С. // Классики русской драмы. Научно-популярные очерки. - Л.; М., 1940. - С. 161.

37 Патапенко С.Н. Драматургия И.С.Тургенева как предшественница «новой драмы» // Драматургические
искания серебряного века: Межвуз. сб. научных трудов. - Вологда, 1997. - С. 56.

11 удивительно органически сочеталась лирика с едкой сатирой». В. Фролов придерживается иной точки зрения, утверждая, что «в пьесах Тургенева заметно слияние трех мотивов, порожденных авторской «установкой»: тонкого

лиризма с драматизмом и с печальным, почти гоголевским комизмом». О

новаторстве Тургенева в области психологизма, интересе к раскрытию переживаний, глубоком лиризме и отказе от театральных эффектов упоминает Н.В.Климова. 40 Е.М.Аксенова также подчеркивает новаторский характер драматургии Тургенева и обнаруживает связь творчества Тургенева с драмой рубежа XIX-XX веков: «Создавая свои социально-психологические пьесы, Тургенев прокладывал дорогу гениальным лирическим драмам Чехова». 4 " Как бы в деталях ни разнились мнения исследователей, все они единодушны в одном: родовая природа пьес Тургенева не так однозначна, как кажется на первый взгляд.

Уже в самом начале творческой деятельности Тургенева обнаруживал себя и поиск новых жанровых форм. В 1834 году вышло самое первое произведение Тургенева - «Стено». Сам автор в подзаголовке заявлял о жанре этого сочинения как о «драматической поэме», то есть, по признанию самого Тургенева, «Стено» «могла бы быть вместо драмы и поэмой». 42 А поэма «Параша» определялась автором как «рассказ в стихах». Очевидно, что с самых первых шагов на творческом пути Тургеневу была интересна «драматическая форма поэзии». Кстати сказать, впоследствии именно драматургический опыт помог Тургеневу-романисту. Не случайно картина дворянского быта, воссозданная Тургеневым в пьесе «Месяц в деревне», в дальнейшем получила столь широкое распространение в его прозе, так что тема «дворянских гнезд»

38 Журавлева Л.С. Драматургия И.С.Тургенева. Дисс... к. филол.н. - Саратов, 1952. - С. 299.

39 Фролов В. Судьбы жанров драматургии. Анализ драматических жанров в России XX века. - М., 1979. - С. 64.

40 См. подробнее: Климова Н.В. Мастерство И.С.Тургенева-драматурга. Дисс... к. филолн. - М., 1960.

41 Аксенова Е.М. Драматургия И.СХургенева // Творчество И.С.Тургенева: Сб. статей. - М., 1959. - С. 186.

42 Тургенев И.С. Сочинения//Полное собрание сочинений и писем. -М. - Л., 1960. -Т. 1. -С. 552.

См. об этом подробнее: Путинцев А. Тургенево-лутовиновский крепостной театр. (К драматической деятельности И.С.Тургенева.) // Подъем. - Воронеж, 1997. - № 10-11. - С. 227-239. Толчком к пробуждению у Тургенева творчества в драматических формах, по мнению автора статьи, являлись постановки крепостного театра в с. Спасском-Лутовинове.

прочно вошла в историю русской литературы XIX века. Отказ Тургенева от драмы в пользу повести и романа был, что называется, «в духе времени»: «драматические опыты стали стеснять формально, показались узкими», поэтому стали облекаться в эпическую форму. Без сомнения, поиски новых художественных форм Тургенев продолжал в течение всей творческой жизни. «Стихотворения в прозе» Тургенева - последнее его произведение - еще одно свидетельство этому.

Обобщая вышеизложенное, следует говорить о том, что в творчестве Тургенева различные ученые отмечали синтез родовых начал. Характерно, что был период, когда молодой еще Тургенев не мог решить, кем ему стать -поэтом, прозаиком или драматургом. «В течение 40-х годов Тургенев складывался как художник многосторонний по дарованию». 46 С 1838 по 1844 г. он поэт, однако более зрелое произведение - лирический цикл «Деревня»-датируется 1847 г., одновременно с этим начал публиковаться прозаический цикл «Записки охотника». В период с 1843 по 1846 год появились поэмы Тургенева («Параша», «Разговор», «Помещик», «Андрей»), в которых развивался «повествовательный слог» Тургенева. 7 Но «конец сороковых годов в творчестве И.С.Тургенева был временем по преимуществу драматургическим». 48 С 1843 по 1850 год одна за другой рождались пьесы Тургенева «Неосторожность», «Нахлебник», «Безденежье», «Где тонко, там и рвется», «Холостяк», «Завтрак у предводителя», «Месяц в деревне», Провинциалка». Итак, как можно заметить, примерно с 1843 по 1850 год Тургенев пробовал себя во всех литературных родах. И только после 1850-го года совершил определенный творческий выбор и однозначно остановился на

44 «Место действия чеховских пьес напоминает об усадьбе в романах и драмах Тургенева» - так начинается
глава «Тургенев, Чехов, Пастернак. К проблеме пространства в пьесах Чехова» монографии Б.Зингермана. См.
об этом: Зингерман Б. Театр Чехова и его мировое значение. - М., 1988. - С. 131-167.

45 Бродский Н.Л. Тургенев-драматург. Замыслы // Документы по истории литературы и общественности.
И.С.Тургенев. - М., 1923. - С. 9.

46 Там же.-С. 183.

Ю.Б.Басихин: «... от романтической лирики Тургенев переходит к рассказу в стихах, развивая свой повествовательный слог» (выделено автором - H.3.). См.: Басихин Ю.Б. Поэмы Тургенева... - С. 92. 48 Бродский Н.Л. Тургенев-драматург... - С. 3.

прозаической форме изложения художественного материала, включив в него лирическую интонацию.

Актуальность данного диссертационного исследования обусловлена, с одной стороны, особой ролью лирического начала в художественной системе Тургенева, с другой - неразработанностью, непроясненностью этого явления в творчестве писателя 1840-1850-х годов. Лиризм тургеневского творчества общепризнан, но до сих пор нет системного структурно-семантического осмысления роли лирического начала в произведениях Тургенева с различной жанровой природой.

Сделанное в этом плане позволяет поставить вопрос о лирическом как основе своеобразного синтеза различных родовых содержаний и формальных элементов в творчестве писателя, синтезе, истоки которого следует искать в рассматриваемом периоде его биографии и истории русской литературы. В синтезе разных родовых стихий в произведениях Тургенева этого времени приоритетная роль отводится лирическому началу. 49 Благодаря активному присутствию лирического начала преимущественно развивается не фабульная сторона текста, не событийный ряд как таковой, а так называемый «внутренний», в центре которого «душа с ее субъективным суждением, с ее радостями, изумлением, болью и чувством». 50

Многие исследователи неоднократно отмечали факт взаимовлияния поэзии и прозы, приводящий к смещению лирических и эпических форм, нередко порождающий новый вид произведения, зачастую уникальный по своей родовой природе. В истории русской литературы существует явление, антонимичное «лиризации». Речь идет о «прозаизации» лирики. Это понятие, как правило, ассоциируется прежде всего с именем Н.Некрасова. Очевидно, что исследование «лиризации» различных жанровых форм, выявление причин

49 «Лирическое начало» понимается как «родовая идея», преимущественно воплощенная в лирике, но и
характерная для текстов другой жанровой природы. Подробно о теоретических аспектах проблемы
«лирического» пойдет речь в 1 главе диссертации.

50 Гегель. Эстетика: В 4-х т. - М., 1971. - Т.З. - С. 414.

ее постоянного присутствия в текстах Тургенева, поможет понять и обратное явление, развивающееся практически параллельно, - «прозаизацию» лирики.

Цель диссертационного исследования: рассмотреть роль и проявления лирического в лирических, лиро-эпических и драматических произведениях; доказать, что вышеперечисленные формы при всех очевидных родовых различиях объединены друг с другом общим лирическим камертоном, они тяготеют к взаимопроникновению и формируют в конечном счете «поэтический стиль» (термин Жирмунского) Тургенева.

Для реализации поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

рассмотреть современное состояние проблемы взаимодействия содержания и формы различных родовых стихий - лирики, эпоса, драмы; определить содержание терминов «лирическое начало», «лиризация», «лиризм»;

проследить, как осуществлялся в творчестве Тургенева процесс взаимопроникновения лирического и эпического в соответствии с общей

тенденцией развития русской литературы от романтизма к реализму;

выявить в структуре стихотворений, лиро-эпических и драматических произведений Тургенева художественные приемы, создающие «лирическую атмосферу» и использованные им впоследствии в прозе;

исследовать специфику драматургии Тургенева, обусловленную стремлением к синтезу родовых начал.

Объект исследования: раннее творчество Тургенева.

Предмет исследования: движение к синтезу лирического, эпического и драматического в творчестве писателя, выявить которое позволяют стихотворения, поэмы и пьесы Тургенева периода 1840-1850-х годов.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что впервые стихотворения, поэмы и пьесы И.С.Тургенева рассматриваются

15 ВЗАИМОПрОНИКНОВЄНИЕ

как произведения сложных жанровых форм, для которых характерноу«родовых идей» (родовой синтез) с преобладанием лирического начала. Положения, выносимые на защиту:

    Раннее творчество И.С.Тургенева - своеобразный синтез лирического, эпического и драматического начал.

    «Природное» и «социальное» - структурно-содержательный компонент лирической системы И.С.Тургенева.

    В раннем творчестве И.С.Тургенева наблюдается «лиризация» эпического и «эпизация» лирического.

    В основе драматургии Тургенева - совмещение драматического, лирического и эпического начал. Это, в свою очередь, в определенной степени предвосхитило появление драматургии Чехова и - шире - такого явления XX века, как «новая драма».

    Лирическая поэтика, сложившаяся в дороманном творчестве И.С.Тургенева, определила своеобразие тургеневского наследия в целом.

Методологическую основу исследования составляют работы по теории
лирики и ее взаимодействию с другими родами литературы (В.М.Жирмунский,
Р.О.Якобсон, Б.В.Томашевский, Б.М.Эйхенбаум, Л.Я.Гинзбург, В.Е.Хализев,
В.В.Кожинов, В.Д.Сквозников, М.М.Гиршман, Ю.Б.Орлицкий, СИ

Кормилов), по теории жанров (М.М.Бахтин, Ю.Н.Тынянов), теории автора (Ю.М. Лотман, Б.О.Корман), теории драмы (Л.М.Лотман, Б.И.Зингерман, Е.Г.Холодов).

В основе исследования лежит единство исторического и структурно-сопоставительного подходов к литературному тексту.

Апробация. Материалы исследования осуждались на ежегодных научных конференциях преподавателей и сотрудников СамГУ, межвузовских научных конференциях молодых ученых и специалистов в 1997, 1999, 2002, 2003, 2005 годах, а также на международных конференциях «Морфология

16 страха» и «Коды русской классики. Проблемы обнаружения, считывания и актуализации» в 2005 году.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

    Захарченко Н.А. «Параша» И.С.Тургенева как реалистическая поэма // Вестник СамГУ. - Самара, 1998. - № 3(9). - С. 56-64.

    Захарченко Н.А. Теоретические аспекты школьного изучения цикла «Стихотворений в прозе» И.С.Тургенева // Проблемы изучения литературного процесса XIX- XX веков. Самара, 2000. - С. 248-255.

    Захарченко Н.А. Лирический компонент в пьесе И.С.Тургенева «Месяц в деревне»// Художественный язык эпохи: Межвузовский сборник научных трудов. Самара, 2002. - С. 88-107.

    Захарченко Н.А. Лирическое начало как форма проявления авторского сознания в пьесе И.С.Тургенева «Где тонко, там и рвется» // Художественный язык эпохи: Межвузовский сборник научных трудов. Самара, 2002. - С. 78-87.

Научная и практическая значимость работы состоит в том, что материалы диссертации могут быть использованы для преподавания истории русской литературы XIX века в высшей школе, в учебных пособиях и спецкурсах по творчеству И.С.Тургенева.

Структура диссертации состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографического списка. Общий объем диссертации 226 страниц, включая 21 страницу списка используемой литературы, содержащего 312 наименований.

О ритме тургеневской прозы

тургеневский художественный стих проза

Своеобразие ритмической организации тургеневского повествования традиционно привлекает внимание исследователей и нередко рассматривается как один из основных структурных признаков его поэтической прозы. История проблемы восходит к экспериментальным опытам русских формалистов, пытавшихся применить принципы метрической организации стиха к исследованию особенностей прозы Тургенева. Как известно, попытки прямой метризации тургеневских текстов уже тогда вызывали бурную и по-революционному непримиримую реакцию носителей более традиционных историко-культурных воззрений. «Ничего более отвратительного, наглого и беззастенчиво-бездарного, чем статья Энгельгардта о прозе Тургенева - нам читать не приходилось...», - пишет, к примеру, в своей рецензии Г. О. Винокур. - «Сей почтенный исследователь хочет доказать, что Тургенев писал свои повести и рассказы не прозой, а стихами, ...и нисколько не трудясь пояснить смысл сей чудовищной ахинеи, предлагает нам опыт того, что он называет «экспериментальной версификацией», и что на деле является просто бессмысленным набором слов, составленных так, чтобы получились те ритмы, которые счастливый взор исследователя различил в тургеневской прозе» .

На сегодняшний день представление о различной природе поэтического и прозаического ритма и непродуктивности прямого применения законов метрической организации стиха к исследованию структуры художественной прозы является общепринятым в науке. Однако отголоски давних полемик все же можно усмотреть в существовании двух смежных, но явно не тождественных подходов к пониманию природы переходных форм повествования - и в частности, структуры поэтической прозы.

Первый из них - вариант стиховедческого подхода - последовательнее и полнее всего изложен в работах Ю. Б. Орлицкого. В качестве первичного обязательного признака стихотворной формы он рассматривает не метрическую организацию, а двойную сегментацию и вертикальный «ритм строк» поэтического текста. Выявление и систематизация прозаических аналогов стиховой строки и строфы используется как главный инструмент типологического исследования переходных форм между стихом и прозой. Очевидно, что при таком подходе «поэзия» и «проза» воспринимаются, прежде всего, как «два способа организации речевого материала» , а их изучение осуществляется в русле обширной традиции лингвистического и графического исследования художественного текста.

На протяжении всего ХХ века активно формируется и другой - структурно-семантический - подход к исследованию особенностей поэтического и прозаического типов художественной структуры. В русле этого направления «поэзия» и «проза» рассматриваются не только как «два способа организации речевого материала», но и как два типа художественного дискурса, структурно тяготеющие либо к «поэтической», либо к «прозаической» («монологической» - «диалогической», по терминологии М. М. Бахтина) модели авторского мышления. При такой постановке вопроса оппозиция «поэзия - проза» в большей степени коррелирует не со стиховедческой и лингвистической проблематикой, но с жанровостилевым и родо-видовым содержанием, а проблема ритма приобретает не только формально-речевой, но и художественно-эстетический статус.

Первые шаги в этом направлении были сделаны уже самими русскими формалистами, достаточно скоро пересмотревшими некоторые крайности своего первоначального подхода. Б. В. Томашевский высказывает мысль о принципиальной специфике ритмической организации художественной прозы. Он вводит в научный обиход термин «речевой колон», обозначая им единицу ритмического строения прозаического текста, представляющую собой «синтаксически-интонационное объединение фразовых групп (или «синтагм», по терминологии Л. В. Щербы)» .

В.М. Жирмунский также полагает, что основу ритма художественной прозы «образуют не звуковые повторы, а различные формы грамматикосинтаксического параллелизма» . Одним из первых он обращается к исследованию семантики ритма поэтической прозы. По его мнению, «именно эмоционально-лирическое содержание такой прозы подсказывает» ее стилистические особенности и, в частности, «связанную с ними ритмизацию» .

Важным этапом в развитии структурно-семантического метода стали работы Ю. М. Лотмана. По верному замечанию исследователя, именно в силу богатства и обширности накопленного стиховедением и лингвистикой статистического и классификационного материала, целесообразно поставить «не только вопрос: “как организован текст в ритмическом отношении?”, но и: “зачем он так организован?”» . Развивая идеи семантической синтагматики, Лотман предлагает рассматривать ее не только как привычную для лингвиста «синтагматику цепочки» - но и как «синтагматику иерархии» «конструктивно-разнородных» уровней, «соположение» которых является «одним из основных структурных законов художественного текста».

Существенным вкладом в развитие современной теории и методологии исследования ритма художественной прозы является концепция М. М. Гиршмана. Важнейшей методологической заслугой исследователя является, на наш взгляд, разграничение понятий речевого микроритма и композиционного макроритма, то есть ритма, проявляющегося на всех уровнях художественной структуры. «Ритм, становясь художественно значимым, перестает быть только узкоречевым», - пишет М. М. Гиршман, - «он наполняется внутренними связями с другими уровнями повествовательной структуры, обретает интонационно-выразительные, сюжетнокомпозиционные, характерологические функции,... воплощает, наконец, авторскую художественную энергию, образующую и организующую прозаическое художественное целое» .

Таким образом, диалектический подход к пониманию природы ритма художественной прозы все более уравновешивает сегодня некоторые «крайности» формально-стиховедческих методик. «Поэзия и проза» рассматриваются одновременно и как речевые структуры, формально соотносимые с оппозицией «стих - проза», и как архитектонические (по терминологии М. М. Бахтина) художественные формы, обнаруживающие свое смысловое родство с жанрово-родовой оппозицией «лирика - эпос». В русле подобных воззрений авторы современной «Теории литературы» (под редакцией Н. Д. Тамарченко) понимают художественный ритм как глубинный уровень субъектной структуры, как «речевую “генерализацию” текста»: «Ритмика интонирует всю субъектную организацию литературного произведения в ее взаимоналожениях и взаимодействиях с объектной организацией» . Исследование «ритмотектоники целого» - «скрытого от поверхностного впечатления, “мозгового” слоя художественной реальности» текста - является одним из продуктивных и актуальных сегодня направлений литературоведческих исследований.

Использование новейших методик позволяет по-новому взглянуть на проблему структурного своеобразия поэтической прозы, и в частности, прозы И. С. Тургенева. Интересная попытка исследования жанрообразующей функции ритма «Стихотворений в прозе» предпринята в диссертационной работе С. В. Галанинской . М. В. Половнева, исследуя общие принципы структурной организации ранних лирико-философских повестей Тургенева, рассматривает в качестве одного из таких принципов наличие символического подтекста повествования, формирующего своеобразный лирический макроритм ранней тургеневской прозы .

Романы Тургенева реже становились объектом применения подобных методик. История изучения отразила процесс содержательного углубления исследовательской мысли от внешних социально-исторических характеристик до универсально-философского, онтологического осмысления их художественного содержания (в работах Г. Б. Курляндской, Л. В. Пумпянского, В.М. Марковича, Ю. М. Лотмана, С. М. Аюпова и других). Гораздо реже романное творчество исследовалось в другом, на наш взгляд, не менее важном аспекте - как продолжение и развитие тех общих для идиостиля Тургенева структурных тенденций, которые сложились в его ранней поэтической прозе и не могли не сказаться в романной поэтике.

Основы современных представлений о своеобразии «поэтической манеры» Тургенева были заложены в работах В. М. Жирмунского. Анализируя отрывок из повести «Три встречи», исследователь разработал актуальную систему способов и приемов манифестации «ритмических воздействий», в целом характерных для тургеневской прозы. Ее «композиционный остов» образуют, на его взгляд, «различные формы грамматикосинтаксического параллелизма, поддержанного словесными повторениями (в особенности анафорами)» . Среди других ритмических признаков В. М. Жирмунский выделяет повторение «парных (реже тройных) групп слов», «двойных и сложных эпитетов», лирических вопросов, восклицаний, лексических «подхватываний». Особую группу приемов составляют «характерные стилизующие мотивы» (или «стилизующие словесные темы»), ритмически организующие тургеневское повествование. К ним относится повторение «обобщенных» слов («лирических гипербол»), «неопределённых эпитетов», «сказочного словаря». Весьма продуктивной представляется мысль исследователя о существовании особых приемов «лирического вчувствования в пейзаж», описание которого чаще всего имеет ритмический характер в прозе Тургенева. К ним относятся использование «одушевляющей метафоры», «полуэмоциональных слов» (размытых, неопределенных форм с приглушенным или вытесненным вещественным значением), поэтика света, звука, запаха . Исследователь отмечает также наличие нерегулярных, «изолированных случаев звуковых повторов, главным образом аллитераций» и использование «лирической» пунктуации (главным образом, многоточия) - как возможные «вторичные признаки ритмической организации словесного материала» в тургеневской прозе .

Интересно отметить, что практически все вышеперечисленные приемы, со всей очевидностью проявляются и в своеобразии эпистолярной манеры Тургенева, начиная с первых опытов его ранней романтической переписки с друзьями. Стилистическая близость эпистолярной прозы Тургенева и его произведений неоднократно отмечалась исследователями. М. П. Алексеев называет тургеневские письма «экспериментальным участком», «своего рода вариантами его художественных текстов», которые нередко предшествовали работе над повестью или романом . Прочтение творчества Тургенева на фоне его богатейшего эпистолярного наследия представляется одной из актуальных методологических возможностей исследования структурообразующих особенностей его творческого мышления. К примеру, небольшой отрывок из письма Н. В. Станкевичу 1840 года, непосредственно фиксирующий те самые «итальянские» впечатления Тургенева, которые позже были положены в основу повести «Три встречи», обнаруживает не только тематические переклички, но и весьма существенные общеструктурные закономерности тургеневского дискурса. «Итак, во всем нужен порядок, хоть бы в письме, писанном в полудремот- ном состоянье. Вид Неаполя неописанно прекрасен - из наших окон - но особенно с замка S. Elmo. Прямо перед нашим домом, на другой стороне залива, стоит Везувий; ни малейшей струи дыма не вьется над его двойной вершиной. По краям полукруглого залива теснятся ряды белых домиков непрерывной цепью до самого Неаполя; там город и гавань, и Кастель- дель-Ово: на высоком зеленом холме стоит замок S. Elmo - почти на середине залива. - Но цвет и блеск моря, серебристого там, где отражается в нем солнце, пересеченного долгими лиловыми полосами немного далее, темно-голубого на небосклоне, его туманное сияние около островов Капри и Нексия - это небо, это благовонье, эта нега...» .

Композиционно отрывок складывается из двух внутритекстовых дискурсов, субъектно не дифференцированных, однако маркированных сменой речевого и в особенности ритмико-интонационного строя. Первый из них представляет собой пример «аналитического» описания с «подробной и точной пространственной диспозицией» и «внимательной регистрацией деталей»: «Прямо перед нашим домом.», «.на высоком зеленом холме.», «почти на середине залива». Описание движет интонация перечисления, точная фиксация пространственно-визуальных впечатлений, использование изобразительных эпитетов: «двойная вершина», «полукруглый залив», «белые домики», «высокий зеленый холм». По мнению В. М. Жирмунского, такой тип «рассудочно-аналитических» описаний характерен в большей степени для художественной манеры Л. Н. Толстого, отличая его прозу от «эмоциональносинтетической» прозы Тургенева .

Синтетический характер тургеневского повествования реализуется в переключении из плана аналитического описания в план медитативного авторского рассуждения, манифестированного сменой способа речевого высказывания. Начиная с противительного союза «но», употребление которого объективно не мотивировано (объект изображения не меняется), происходит смена ракурса зрения: от внешнего наблюдения - к внутреннему проживанию («лирическому вчувствованию» в предмет). Эта перемена фиксируется, прежде всего, ритмически: лексическими и синтаксическими повторами («это небо, это благовонье, эта нега.»), двойными «полуэмоциональными» эпитетами («долгими лиловыми полосами»), употреблением «парных слов» («цвет и блеск моря»), увеличением средней длины ритмического ряда за счет понижения плотности его акцентуации. Обилие назывных конструкций - в противовес уверенной двусос- тавности предшествующего изобразительного описания - создает ощущение недоговоренности, эмоционального потрясения перед невербальным великолепием изображаемой картины. «Лирическая» пунктуация (излюбленное тургеневское многоточие и сугубо авторский знак двойное тире «--», чрезвычайно характерный для его писем), открытая вокализация («о» и «а» в сильных, ударных позициях), облегченная акцентная структура порождают более плавную, протяжную интонацию, передавая не только течение мысли, но и индивидуальную манеру интонирования, звучания. Рассудочно-визуальная фиксация отрезка сменяется внутренним проживанием увиденного, аналитическая манера изложения - интонационноритмическим курсивом авторского переживания.

Такое переключение из плана описания (изображения), эксплицирующего взгляд объективного наблюдателя и требующего рассудочноаналитического «порядка» изложения, в план медитации (воображения) - «полудремотного», внерассудочного состояния, фиксирующего мгновенные лирические импульсы, переливы авторских эмоций и акцентирующего, прежде всего, манеру интонирования, звучания авторской речи, является, на наш взгляд, одним из наиболее устойчивых ритмических механизмов тургеневского дискурса. Зарождаясь в его ранней поэтике, в дальнейшем он актуализируется в различных жанровых модификациях, в том числе и в зрелых формах тургеневского романа.

Романы Тургенева, согласно общепринятым воззрениям, представляют собой вершину его «объективного» творчества, воплощая новую анти- поэтическую манеру повествования. В известном письме к П. В. Анненкову от 28 октября 1852 года он сам решительно формулирует свое непреклонное желание расстаться со «старой манерой» и «пойти другой дорогой» - дорогой «простой, ясной» прозы. Вполне понятно, поэтому, что формирование романного стиля Тургенева в 1850 - 60-х годах окрашено очевидным нежеланием самого автора обнаружить малейшие рецидивы поэтического мышления в тех своих текстах, где он осознанно и целенаправленно работает над выработкой новой «объективной» манеры письма. Исследователями неоднократно отмечена последовательная авторская чистка всех формальных признаков поэтизации речи в его романах (элементы речевой метризации, излишняя метафоризация и т. д.).

Однако не менее очевидно, что история осознанного «переделывания» себя в писателя «объективного» сопровождалась у Тургенева бесконечными колебаниями и сомнениями в собственной внутренней способности к столь радикальной перемене. В том же письме к П. В. Анненкову он пишет: «Но вот вопрос: способен ли я к чему-нибудь большому, спокойному?

Дадутся ли мне простые, ясные линии.»; «.мне тридцать четыре года, а переродиться в эти годы очень трудно». Ему действительно требуется всерьез «собраться с духом», чтобы «счастливо переменить свою манеру» . Результатом этой творческой рефлексии и стала блестяще выработанная поэтика «отказов» (термин Ю. М. Лотмана) и самоограничений, своеобразная поэтическая тайнопись Тургенева, искусно вживленная в ткань объективного повествования. Система «ритмических воздействий», формирующая «особую лирическую окраску» прозы Тургенева, безусловно, является одним из таких скрытых, «мозговых» механизмов его художественного дискурса. Очевидно, что в ранней философско-лирической прозе эта структурная тенденция воплощается полнее и свободнее, нежели в романах. Очевидно также и то, что в процессе переделывания себя в «объективного» писателя он все активнее пытается избавиться от этой двойственности, придать своему повествованию «ясность» и «простоту», заставить себя без поэтических обиняков двигаться «прямее и проще к цели» . Однако и в зрелых формах тургеневского романа (в ином процентном соотношении) можно, на наш взгляд, усмотреть действие той же «генерализующей» структурной закономерности.

Роман «Отцы и дети» принято считать вершиной реалистического творчества Тургенева. Как пишет Д. П. Святополк-Мирский, это единственный роман, в котором Тургеневу удалось победить «противоречие между воображением и социальной тематикой» и где «общественные проблемы без остатка растворились в искусстве» . Иными словами, драматические поиски новой манеры, продолжавшиеся на протяжении 1850-х годов, наконец, увенчались успехом. Однако, нигде, по мнению того же исследователя, уникальность личности автора, его «тайное желание перешагнуть границы, предписанные русским романистам догматами реализма», «не проявились так ясно, как в этом лучшем его романе»: «Лирический элемент у него всегда близко. Он не только начал свой литературный путь как лирический поэт и закончил его «Стихотворениями в прозе», но даже в самых реалистических вещах - и конструкция, и атмосфера в основном лирические» .

Описанный выше механизм дискурсивного переключения - своеобразного ритмического сбоя, маркирующего смену ракурса внутреннего зрения от объективного «изображения» к «лирическому вчувствованию», поэтическому «переживанию» изображаемого - является, на наш взгляд, одним из устойчивых элементов подобной гибридной конструкции. Нередко встречаясь в романной прозе Тургенева, он способствует формированию сложной ритмотектоники целого, выявляя субъективно отвергаемый автором «лирический элемент» объективного повествования. В «Отцах и детях», к примеру, факультативное использование подобного конструкта способствует формированию характерной зигзагообразности интонационно-ритмического рисунка тургеневского романа.

Чаще всего в данной связи упоминаются два композиционных эпизода: изображение весеннего пейзажа III главы («Все кругом золотисто зеленело.») и вечернего сада в главе XI («Уже вечерело...). И в том, и в другом случае происходит очевидный сбой объективного повествования, маркируемый устойчивой системой вышеописанных лексикосинтаксических приемов. Семантика знака несет в себе двойную нагрузку. С одной стороны, она мотивирована объективно - ходом развития сюжета, развитием характера персонажа и т.д. Так, описание весеннего пейзажа в III главе романа, данное сквозь призму восприятия Аркадия, способствует формированию и детализации субъектной сферы этого героя, мотивирует постепенную смену его настроения: «Аркадий глядел, глядел, и, понемногу ослабевая, исчезали его размышления.». Описание вечернего пейзажа XI главы, включенное в сферу восприятия Николая Петровича, становится знаком погружения героя в мир воспоминаний и медитативных размышлений. Однако, всякий раз подобный ритмический курсив, переключая ход динамического изложения в субъектную сферу персонажа, одновременно акцентирует внутреннее усложнение самой структуры повествования, активизируя субъектно не зафиксированную, но преломленную в сфере персонажа лирическую авторскую интенцию. Иногда такая внутриструктурная активизация авторской интенциональности маркируется прямым цитированием выдержек из писем, которые, как это отмечалось исследователями, нередко почти дословно включались Тургеневым в литературные тексты. Так происходит, скажем, в упомянутом выше описании вечернего пейзажа XI главы, данного в восприятии Николая Петровича, но отрывочно воспроизводящего письмо самого Тургенева к С. Т. Аксакову, написанное в мае 1853 года: «Вчера мы ходили вдоль осинового леса со стороны тени, вечером; солнечные лучи забирались со своей стороны в глубь леса и обливали стволы осин таким теплым светом, что они становились похожи на стволы сосен; а листва их почти синела - и над нею поднималось бледно-голубое небо, чуть обрумяненное зарей. Эта картина была удивительна - ее словами передать невозможно» . Интересно, что те весьма незначительные изменения, которые были внесены при «пересадке» эпистолярного отрывка в роман, способствовали именно сгущению атмосферы «невербальности» изображаемого, нивелируя элементы изобразительности и актуализируя его мелодическое воздействие. Наличие подобных перекличек является наиболее очевидным проявлением специфической структурной закономерности тургеневского дискурса - внесубъектной актуализации лирической авторской интенции, факультативно активизирующейся в сфере того или иного романного персонажа. Подобные «гибридные конструкции» являются одним из вариантов реализации принципиальной «диалогичности», «двухголосого» романного слова. В них всегда «разыгрывается диалог между автором и его героями - специфический романный диалог, осуществляющийся в пределах внешне монологических конструкций» . Такой субъектно не маркированный диалог, по словам М. М. Бахтина, разворачивается во «внутриатомных», «внутримолекулярных» слоях художественной структуры: «Раздел голосов и языков проходит в пределах одного синтаксического целого, часто -- в пределах простого предложения, часто даже одно и то же слово принадлежит одновременно двум языкам, двум кругозорам, скрещивающимся в гибридной конструкции, и, следовательно, имеет два разноречивых смысла, два акцента» . Структурно-семантическая типология и систематизация подобных гибридных структур в тургеневской прозе, безусловно, требует отдельного самостоятельного исследования. Описанный в работе механизм ритмико-интонационного внутриструктур- ного переключения является, на наш взгляд, одним из продуктивных инструментов такого анализа.

Таким образом, историческое углубление научных представлений о функции и природе прозаического ритма расширяет возможности и перспективы изучения структурно-семантических особенностей смешанных гибридных форм художественного повествования. Исследование макроритма прозы И. С. Тургенева обнаруживает существование общеструктурных ритмических закономерностей тургеневского дискурса, зарождающихся в его ранней романтической поэтике и жанрово модифицирующихся в процессе его творческой эволюции. Одной из них является механизм ритмико-интонационного переключения, маркирующий внутри- структурное расслоение субъектно единого повествования, которое происходит либо в результате перемены ракурса внутреннего авторского зрения (от внешнего изображения - к «лирическому вчувствованию»), либо как следствие нарастания авторской интенциональности, преломленной в сфере персонажа. Описанный повествовательный механизм, эксплицируя присущий Тургеневу синтетический гибридный способ художественного мышления, является одним из миромоделирующих принципов его поэтики, одним из элементов лирической тайнописи его «объективного» повествования.

Список литературы

1. Алексеев М. П. Письма И. С. Тургенева // Тургенев И. С. Полн. Собр. соч. и писем: в 28 т. - М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1960-1968. Соч.: в 15 т. Письма: в 13 т. (Т. 1-15; т. 1-13). - Письма. - Т. 1. - С. 15 - 144.

2. Бахтин М. М. Слово в романе // Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. - М.: Худож. лит., 1975. - С. 71 - 87.

3. Винокур Г. О. Рец.: Формальная халтура: Творческий путь Тургенева. - Пг., 1923. - [Вып.] I // Леф. - 1924. - № 4.

4. Галанинская С. В. Способы ритмизации цикла И. С. Тургенева «Стихотворения в прозе» и основные тенденции развития жанра в русской литературе конца XIX - начала ХХ вв.: дис. . канд. филол. наук. - М., 2004.

5. Гиршман М. М. Ритм художественной прозы. - М.: Сов. писатель, 1982.

6. Жирмунский В. М. Задачи поэтики // Жирмунский В. М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. - Л.: Наука, 1977.

7. Жирмунский В. М. О ритмической прозе // Жирмунский В. М. Теория стиха. - Л., 1975.

8. Лотман Ю. М. Структура художественного текста // Лотман Ю. М. Об искусстве. - СПб.: Искусство - СПб, 1998.

9. Орлицкий Ю. Б. Стих и проза в русской литературе. - М.: РГГУ, 2002.

10. Половнева М. В. Поэтика тургеневской повести 1850-х годов (К проблеме межтекстовой целостности): дис. . канд. филол. наук. - Орел, 2002.

11. Святополк-Мирский Д. П. Тургенев // Святополк-Мирский Д. П. История русской литературы с древнейших времен по 1925 г. - М.: ЭКСМО, 2008.

12. Теория литературы: учеб. пособие в 2 т. / под ред. Н. Д. Тамарченко. - Т. 1: Теория художественного дискурса. Теоретическая поэтика. - М.: Академия, 2010.

13. Томашевский Б. В. Ритм прозы // Томашевский Б. В. О стихе. - Л., 1929.

Введение

Личность писателя, его восприятие мира и отношение к действительности, эмоциональный и жизненный опыт рождают единственность и неповторимость творчества. Творческая индивидуальность выражается через характер его образного видения, творческие цели, художественный метод и стиль. Своеобразие писателя может быть выявлено путём сравнения его произведений с созданиями современников, предшественников, через поэтику его произведений и особенности художественного метода. Данное исследование - попытка постичь художественное мастерство И.С. Тургенева , проникнуть в неповторимый мир его образов, индивидуальность стиля.

И.С. Тургенев - крупный художник, сумевший открыть так много необыкновенного в обыкновенном, будничном мире. Это один из тех писателей, которых отличает необыкновенно тонкое и органичное слияние реалистически – конкретного эпического изображения с лиризмом.

Контраст в произведениях великого художника слова – психологическая деталь: контрастны такие мотивы и образы, которые небезразличны всем или многим людям: молодость и старость, любовь и ненависть, вера и безнадежность, борьба и смирение, трагичное и радостное, светлое и темное, жизнь и смерть, миг и вечность. Для настоящей работы характерен эстетико-философский аспект изучения обозначенной в заглавии проблемы.

В качестве объекта исследования послужили “Стихотворения в прозе” И.С. Тургенева . Обращение к творчеству писателя не только личностно значимо для автора работы, но и актуально по нескольким причинам. Стихотворения из данного цикла мало изучаются в школе, хотя привлекают читателей глубиной содержания, своей философской наполненностью. Произведения по-разному воспринимаются читателями и оказывают на них разное воздействие: эмоциональное, эстетическое, психологическое, нравственное В последние годы жизни писателя волновали коренные вопросы бытия, “вечные” вопросы жизни, которые он ставит и пытается осмыслить в своих стихотворениях в прозе. В них нашли отражение почти все темы и мотивы творчества И.С. Тургенева, вновь осмысленные и перечувствованные писателем на склоне лет. В них много грусти, но грусти светлой; наиболее яркие и художественно совершенные миниатюры пронизаны жизнеутверждающими, полными веры в человека нотами. Отсюда цель данного исследования: установить, что сквозным мотивом тургеневского цикла является контраст , проявляющийся как на уровне всего цикла, так и на уровне одного произведения. Настоящая цель определила постановку следующих задач :

  1. проанализировать теоретический материал, связанный с изучением “Стихотворений в прозе” И.С. Тургенева;
  2. выявить специфику и особенности жанра “стихотворение в прозе”;
  3. провести анализ отдельных произведений и выявить в них основные контрастные мотивы и образы, присущие данному циклу;
  4. рассмотреть влияние философского осмысления жизненных фактов на духовную жизнь человека.

При решении поставленных выше задач были использованы следующие методы и приемы:

  1. контекстуальный;
  2. описательный метод;
  3. компонентный анализ;
  4. прием внутренней интерпретации (прием систематики и классификации).

1. Тематика “Стихотворений в прозе” И.С. Тургенева

Тематика стихотворений чрезвычайно разнообразна. Исследователи внимательно прочитали 77 стихотворений в прозе И.С. Тургенева и систематизировали их по принципу контрастности, а именно: было замечено, что среди основных контрастных мотивов произведений можно выделить следующие:

  1. Любовь и дружба – “Роза”, “Лазурное царство”, “Два брата”, “Как хороши, как свежи были розы”, “Путь к любви”, “Любовь”, “Воробей”.
  2. Сострадание, жертвенность – “Памяти Ю. Вревской”, “Порог”, “Два богача”, “Ты заплакал”.
  3. Быстротечность жизни, жизнь и смерть, смысл жизни, одиночество – “Разговор”,“Маша”, “Памяти Ю. Вревской”, “Насекомое”, “Щи”, “Нимфы”, “Завтра! Завтра!”, “Что я буду думать?”, “Н.Н.”, “Стой!”, “Встреча”, “Когда меня не будет”, “Когда я один”, “Фраза”, “Монах”, “Мы еще повоюем”, “Дрозд 1”, “Дрозд 2”, “Песочные часы”, “У – А…У – А!”– “Собака”, “Голуби”, “Без гнезда”, “У – А…У – А!”, “Старуха”, “Два четверостишия”, “Необходимость, сила, свобода”, “Двойник”.
  4. Все живые существа одинаковы перед матерью природой – “Собака”, “Соперник”, “Дрозд 1”, “Морское плавание”.
  5. Мораль, нравственность; человеческое достоинство русского крестьянина – “Довольный человек”, “Житейское правило”, “Дурак”, “Восточная легенда”, “Гад”, “Писатель и критик”, “Нищий”, “Последнее свидание”, “Щи”, “Повесить его”.
  6. Противоречие мира: правда и ложь; счастье и слезы прошедшей жизни, любви; любовь и смерть; молодость, красота; старость -“Милостыня”, “Эгоист”, “Пир у Верховного Существа”, “Враг и друг”, “Молитва”, “Мне жаль”, “Проклятие”, “Житейское правило”, “С кем спорить”, “Брамин”, “Истина и правда”, “Куропатки”, “Мои деревья”, “Соперник”, “Черепа”, “Молитва”, “Кубок”, “Роза”, “Милостыня”, “Посещение”, “Дрозд”, “Я встал ночью”, “Воробей”, “Посещение”, “Лазурное царство”, “Чья вина?”, “О моя молодость”,“Камень”, “Завтра! Завтра!”, “Чья вина?”, “О моя молодость”, “Когда меня не будет”, “Я встал ночью”, “Когда я один”, “Попался под колесо”, “Старик”.
  7. Восхищение русским языком – “Русский язык”.

Исследователями замечено частое использование И.С. Тургеневым в миниатюрах контрастных описаний природы : неба, зари, моря, солнца, облаков, туч; пристальное внимание автор обращает на описание глаз (в 12 стихотворениях); внешность человека ;в трех стихотворениях художник, используя антитезу, описывает сны ; изображение звуков. Н астроение в том или ином произведении помогают передать и растения: запахи, внешний вид, представления читателя, где растут эти цветы и деревья: полынь, ландыш, роза, резеда, липа, тополь, рожь.

2. 1. Контраст как основной мотив лирических миниатюр

Все произведения И.С. Тургенева объединяет рассматривание вечных проблем, которые всегда волновали, волнуют и будут волновать общество. По словам Л.А. Озерова, “В сборнике имеется множество так называемых вечных тем и мотивов, стоящих перед всеми поколениями и объединяющих людей разных времён...” (Озеров Л.А. “Тургенев И.С. Стихотворения в прозе”, М., 1967, с.11) Рассмотрим некоторые темы и стихотворения.

И.С. Тургенев всегда восторгался красотой и “бесконечной гармонией” природы. Он был убеждён, что человек только и силён, когда “опирается” на неё. Всю жизнь писателя волновали вопросы о месте человека в природе. Его пугали могущество и власть её, необходимость подчиняться её жестоким законам, перед которыми все одинаково равны, его ужасал “закон”, по которому, рождаясь, человек был уже приговорён к смерти. В стихотворении “Природа” читаем, что природа “не ведает ни добра, ни зла”. В ответ на лепетание человека о справедливости она отвечает: “Разум мне не закон - что такое справедливость? Я тебе дала жизнь - я её и отниму и дам другим, червям и людям…мне всё равно… А ты пока защищайся - и не мешай мне!” Ей всё равно, что человек, что червь - всё одни твари. У всех жизнь одна жизнь - величайшая ценность.

2.1.1. Все живые существа одинаковы перед матерью природой

В стихотворениях “Собака” , “Дрозд 1” , “Морское плавание” рассматривается вопрос жизни и смерти , мимолётности человеческой жизни , незначительность каждой отдельно взятой жизни перед лицом смерти . Жизнь автор сравнивает с трепетным огоньком, который потухнет при первом же “налёте” бури. Это пугливое, отдельное существо, которое чувствует приближение смерти, и “Одна жизнь жмётся пугливо к другой”. В этих стихотворениях опять же прослеживается мысль о равенстве и ничтожности всех живых существ перед “законом” природы : “две пары одинаковых глаз”, “Я брал ее руку – она переставала пищать и метаться”. Автор ставит рядом человека и животное, чтобы подчеркнуть различие, но одновременно и родственность героя и животных. Именно для этой цели он вводит плеоназмы : “нет никакой разницы” и “мы тождественны”, “Все мы дети одной матери” близки по смыслу и подчёркивают равноценность человека и животного перед лицом смерти, жизненных испытаний. Для этой же цели в тексте употреблены повторения одних и тех словосочетаний : одно и то же чувство, один и тот же огонёк, одна и та же жизнь, одинаковая бессознательная дума. С помощью тропов Тургенев оживляет смерть, даёт ей “жизнь”: “воет страшная, неистовая буря”, раздаются “звуки вечности”.

А главное, что есть в жизни, что надо беречь, поймать и не отпускать, - молодость и любовь. Ведь жизнь человека так прекрасна и так мала, так мгновенна в сравнении с жизнью природы. Это противоречие, конфликт между человеческой жизнью и жизнью природы остаётся для Тургенева неразрешимым. “Не дайте проскользнуть жизни между пальцев”. Вот основная философская мысль и наставление писателя, выраженное во многих “Стихотворениях…”.

2.1.2. Противоречие мира:правда и ложь; счастье и слезы прошедшей жизни, любви; любовь и смерть; молодость, красота; старость

В языке “Стихотворений в прозе” И.С. Тургенев стремился к гармонии жизни и слова, к естественности, к правде чувств, воплощенных в языке. В данной тематической группе автор широко использовал анафору : “Честность была его капиталом”, “Честность давала ему право”; риторические вопросы : “Что значит прощать?”; риторические восклицания : “Да, я достойный, я нравственный человек!”; параллелизм : “Мне жаль…Мне жаль…”.

Поразительное по содержанию стихотворение “Мне жаль” построено на использовании автором параллелизма и антитезы (“безобразия и красоты”, “детей и стариков”). Контрастные тональности в стихотворениях данной тематической группы очень тонко сменяют одна другую, наталкивают читателя на размышления, заставляют еще и еще перечитывать произведения, чтобы глубже понять их. Такое ощущение, словно автор знает и сомневается в то же время в том, о чем нам повествует.

В стихотворениях “Посещение” , “Лазурное царство” , “Чья вина?” , “О моя молодость” “молодость, женская, девственная красота”, “царство лазури, света, молодости и счастья”, “о моя молодость!, моя свежесть” противопоставлено утратам, грызущим “глухой грызью”, “я – старость”, “лазурное царство я видел тебя во сне”, “вы только на миг можете блеснуть передо мною – ранним утром ранней весны”. Большое количество эпитетов : “нежная алость распускающейся розы”, “безбрежное лазурное небо”, “ласковое солнце”, “суровая грубость”; олицетворений : “туман не вставал, не бродил ветерок”, метафор : “мелкой рябью золотых чешуек”, “ныряя по мягким волнам”, “не понимает чистая душа” - помогают писателю в предельной краткости каждого стихотворения установить глубоко интимный контакт с читателем, демонстрируют чуткость и человечность при решении разных вопросов, поставленных в том или ином стихотворении.

Лирические миниатюры: “Камень” , “Завтра! Завтра!” , “Чья вина?” , “О моя молодость” , “Когда меня не будет” , “Я встал ночью” , “Когда я один” , “Попался под колесо” , “Старик” – полны мрачных, тёмных красок. Тургенев данным стихотворениям противопоставляет светлые, радужные стихотворения, проникнутые оптимистическими настроениями (“Лазурное царство”, “Деревня”). Обычно они всё о той же любви, красоте, её силе. В этих стихотворениях чувствуется, что автор всё же верит в силу прекрасного, в счастливую жизнь, которой у него, к сожалению, не было (“Воробей”). Воспоминания о прошедшей жизни (“на мое старое сердце недавно со всех сторон нахлынули молодые женские души… зарделось оно следами бывалого огня”, “пуст и вял почти всякий прожитой день – он (человек) дорожит жизнью, надеется на нее”, “ты – молодость, я – старость”), яркие, сочные краски позволяют на мгновение ощутить прилив жизненных сил, пережить ощущения счастья, некогда волновавшие героя.

2.1.3. Мораль, нравственность; человеческое достоинство русского крестьянина

Лучшие черты русского народа, его сердечность, отзывчивость к страданиям ближних Тургенев запечатлел в стихотворениях “Два богача”, “Маша”, “Щи”, “Повесить его!”. Здесь, как и в “Записках охотника”, показано нравственное превосходство простого русского мужика над представителями господствующих классов.

Сатирическим пафосом овеяна та часть стихотворений в прозе, в которой развенчиваются стяжательство, клеветничество, корыстолюбие. Такие человеческие пороки, как эгоизм, жадность, злость, остро изобличены в стихотворениях: “Довольный человек”, “Писатель и критик”, “Дурак”, “Эгоист”, “Враг и друг”, “Гад”, “Корреспондент”, “Житейское правило”. В основе некоторых из этих стихотворений лежат жизненные факты. Например, в стихотворении “Гад” изображен продажный реакционный журналист Б.М. Маркевич. Ряд стихотворений в прозе проникнут грустными раздумьями, пессимистическими настроениями, навеянными длительной болезнью писателя.

Однако как бы ни были грустны и тягостны впечатления личной жизни писателя, они не заслоняли перед ним мир.

2.1.4. Любовь и дружба

Нередко, для того чтобы показать мимолётность жизни, И.С. Тургенев сопоставляет настоящее и прошлое. Ведь именно в такие моменты, вспоминая своё прошлое, человек начинает ценить свою жизнь…(“Двойник” ). Действительно, как мастерски создаёт Тургенев образ ликующей молодости – “царства лазури, света, молодости и счастья” - в стихотворении “Лазурное царство” он противопоставляет это светлое царство “тёмным, тяжёлым дням, холоду и мраку старости”…И везде, везде эта философская идея, о которой уже немного упоминалось ранее: показать все противоречия и преодолеть. И это в полной мере отразилось в “Молитве”: “Великий боже, сделай так, чтобы дважды два – не было четыре!” “О безобразие …дешево доставшейся добродетели”.

В этой тематической группе контрастируют: роза и слезы, лазурное царство и сон, любовь и ненависть, любовь может умертвить человеческое “я”.

Интересным показалось употребление деепричастных оборотов, употребляемых в основном в письменной речи, они наполняют произведения благородством и нежностью: “вернувшись в гостиную, внезапно остановившись”.

Стихотворение “Воробей” - наиболее яркий и чудесный “этюд с натуры” - жизнеутверждающее и бодрое, воспевающее вечно живую жизнь, самоотвержение. Несмотря на небольшой объем, произведение Тургенева несет в себе огромное философское обобщение. Маленькая сценка заставляет автора задуматься над вечным двигателем мира – Любовью. Любовный, самоотверженный порыв маленькой птички, случайно увиденный русским писателем, позволяет задуматься о мудрости и любви.

Любовь занимала исключительное место в творчестве писателя. Любовь у Тургенева – это всегда сильная страсть, могучая сила. Она способна противостоять всему, даже смерти: “Только ею, только любовью держится и движется жизнь”. Она может сделать человека сильным и волевым, способным на подвиг. Для Тургенева существует только любовь - жертва. Он уверен, что только такая любовь способна принести истинное счастье. Во всех своих произведениях И.С.Тургенев представляет любовь, как большое жизненное испытание, как проверку сил человеческих. На эту жертву обязан пойти каждый человек, любое живое существо. Даже птицу, потерявшую гнездо, для которой смерть, казалось, неизбежна, может спасти любовь, которая сильнее воли. Лишь она, любовь, способна дать силы бороться и жертвовать собой.

В данном стихотворении можно заметить аллегорию. Собака здесь - “судьба”, злой рок, тяготеющий над каждым из нас, та могучая и, казалось бы, непобедимая сила. Она так же медленно приближалась к птенцу, как и то пятно из стихотворения “Старуха”, а проще говоря, смерть медленно подкрадывается, “ползёт” прямо к нам. И здесь опровергается фраза старухи “Не уйдёшь!”. Уйдёшь, ещё, как уйдёшь, любовь сильнее тебя, она “закроет” “зубастую раскрытую пасть” и даже судьбу, даже это громадное чудовище можно присмирить. Даже оно может остановиться, попятиться …признать силу, силу любви…

На примере этого стихотворения мы можем подтвердить слова, написанные ранее: “Стихотворения в прозе” – цикл противопоставлений. В данном случае сила любви противостоит силе зла, смерти.

2.1.5. Сострадание, жертвенность

Одним из лучших политических стихотворений в прозе по праву считается “Порог” . Напечатан “Порог” впервые в сентябре 1883 года. Написано оно под впечатлением процесса Веры Засулич, честной и самоотверженной русской девушки, которая стреляла в петербургского градоначальника Ф.Ф.Трепова. Она стоит на пороге новой жизни. Писатель создает благородный образ женщины-революционерки, готовой идти на любые страдания и лишения во имя счастья и свободы народа. И она переступает через этот символический порог.

“… и тяжелая занавеса упала за нею.

Дура! – проскрежетал кто-то сзади.

Святая! – пронеслось откуда-то в ответ”.

С какой контрастностью передано отношение к одному и тому же факту, явлению, событию со стороны двух совершенно разных людей!

“Порог” заставляет каждого читателя задумываться над своей жизнью, осмыслить и, если нужно, переосмыслить ее.

2.1.6. Быстротечность жизни, жизнь и смерть, смысл жизни, одиночество, судьба

“Стихотворения в прозе” - цикл - противопоставление, противопоставление жизни и смерти, молодости и старости, добра и зла, прошлого и настоящего. Эти мотивы “вступают в борьбу” между собой. И.С. Тургенев часто сталкивает их, переплетает, и всё противоречивое в конце концов автор стремится слить воедино (“Двойник”).

Н.А. Добролюбов писал о тургеневской прозе: “…и грустно, и весело это ощущение: там светлые воспоминания детства, невозвратно мелькнувшего, там гордые и радостные надежды юности. Всё прошло и не будет больше; но ещё не пропал человек, который хоть в воспоминании может вернуться к этим светлым грёзам… И благо тому, кто умеет пробуждать такие воспоминания, вызвать такое настроение души”. (Добролюбов Н.А. Собр. сочинений в трёх томах, т.3, М., 1952, с.48.) Действительно, можно отметить, что многие стихотворения в прозе, которые на первый взгляд пессимистичны и мрачны, на самом деле пробуждают в человеке “состояние душевной высоты и просветлённости”. Так называемый тургеневский лиризм придаёт произведениям писателя необычайную задушевность. Всё это мы пишем к тому, что именно в таких стихотворениях, где сталкиваются прошлое и настоящее, этот лиризм проявляется в полной мере.

Стихотворения данной группы настолько богаты по содержанию, что исследователи поместили их в разные группы.

2.1.7. Восхищение русским языком

Среди стихотворений в прозе видное место занимает патриотическая миниатюра “Русский язык” . С необыкновенной тонкостью и нежностью относился великий художник слова к русскому языку. И.С. Тургеневу принадлежит замечательная формула: язык = народ. Большую часть жизни проведший за границей, знаток многих иностранных языков, И.С. Тургенев не переставал восхищаться русским языком, называя его “великим и могучим”, связывая с ним надежды на светлое будущее России: “но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу”. Писатель призывал беречь наш прекрасный язык. Он верил в то, что русскому языку принадлежит будущее, что с помощью такого языка можно создавать великие произведения.

2. 2. Контраст как средство проникновения в образы героев “Стихотворений в прозе”

В истории русской литературы не было, пожалуй, другого такого крупного писателя, как Иван Сергеевич Тургенев, кто бы так искренне, нежно любил природу родного края и так полно, разносторонне отразил ее в своем творчестве. Многие годы проведя за границей в разлуке с Россией, писатель страдал не только из – за болезни, но еще и потому, что не мог побывать в своем Спасском – Лутовинове. С громадной художественной силой отразил И.С. Тургенев неяркую и неброскую красоту природы средней полосы в “Стихотворениях в прозе”.

Описание глаз:

“Милостыня” - “глаза не лучистые, а светлые; взор пронзительный, но не злой”.

“Посещение” - “смеялись огромные, черные, светлые глаза”.

“Щи” - “глаза покраснели и опухли”.

“Два брата” - “глаза карие, с поволокой, с густыми ресницами; взгляд вкрадчивый”; огромные, круглые, бледно – серые глаза”.

“Сфинкс” - “глаза твои – эти бесцветные, но глубокие глаза говорят тоже… И так же безмолвны и загадочны их речи”.

“Как хороши, как свежи были розы…” - “как простодушно – вдохновенны задумчивые глаза”, “бойко смотрят на меня своими светлыми глазками”.

“Стой!” - “твой взор глубок”.

“Дрозд” - “переливчатые звуки… дышали вечностью”.

“Я встал ночью” - “вдали возник жалобный звук”.

“Когда я один” - “ни звука…”.

“Попался под колесо” - “этот плеск и стоны твои – те же звуки, и больше ничего”.

“У – а... У – а!” - “странный, не сразу мною понятый, но живой… человеческий звук…”

“Природа” - “земля кругом глухо застонала и дрогнула”.

“Нет большей скорби” - “сладкие звуки молодого голоса”.

“Деревня” - “ровной синевой залито все небо”.

“Разговор” - “над горами бледно – зеленое, светлое, немое небо”.

“Конец света” - “серое, одноцветное небо висит над нею как полог”.

“Посещение” - “молочно – белое небо тихонько закраснелось”.

“Лазурное царство” - “над головою безбрежное, такое же лазурное небо”.

“Нимфы” - “прозрачно синело над ним южное небо”.

“Голуби” - “мчатся рыжие, низкие, словно в клочья разорванные облака”.

Описание внешности человека:

“Деревня” - “русокудрые парни, в чистых низко подпоясанных рубахах…”, “курчавые детские головки”.

“Маша” - “рослый, статный, молодец молодцом”.

“Нищий” - “нищий, дряхлый старик”.

“Последнее свидание” - “желтый, высохший…”

“Посещение” - “крылатая маленькая женщина; венок из ландышей охватывал разбросанные кудри круглой головки”.

Гармоничность и нежность тонов, умелое и тонкое сочетание света и тени характеризуют тургеневскую манеру и в обрисовке человека, и картин природы. Он связывает свои пейзажи с настроением человека, с его духовным обликом. В миниатюрах пейзаж то оттеняет душевное состояние героя, то пейзажная зарисовка пронизывается философскими размышлениями. Светлых, радостных, обнадеживающих красок больше, чем печальных, грустных.

Сочинение

В ряду прославленных мастеров отечественной литературы И. С. Тургеневу принадлежит место великого писателя-реалиста, который в своих сочине­ниях охватил все слои русского общества и все важные изменения в обще­ственном сознании. Действительно, зрелое творчество писателя освещало жизнь в деревенских избах, «дворянских гнездах», жилищах разночинцев и отражало путь, пройденный страной от периода господства крепостного права до времени распространения народнического движения. Тургенев создал богатейшую галерею человеческих «типов», которая представляла многообразие современной социальной жизни России и наиболее значи­тельные черты национальной души. Стремление к типизации характеров осмыслялось им как одно из главных условий реалистического художест­венного изображения: «Нужно сквозь игру случайностей добраться до ти­пов, - говорил писатель, - и со всем тем всегда оставаться верным правде, не довольствоваться поверхностным изучени­ем, чуждаться эффектов и фальши». При этом мастерство типического обобщения сочета­лось у этого художника с искусством создания ярких неповторимых индивидуальностей и даром «деликатного проникновения в людские души». Одним из первых в русской литературе он использовал психологический подтекст, ощутимо расширивший рамки художествен­ного изображения внутреннего мира личности в прозе.

Если в «Записках охотника» Тургенев за­явил о себе как о живописце крестьянства, сумевшем, по мнению Белинского, зайти «к народу с такой стороны, с какой до него... ни­кто еще не заходил», то в романах и повестях он проявил себя «летописцем» жизни россий­ской интеллигенции. Важнейшие линии ее художественного осмысления были прочерчены в первом же тургеневском романе - «Рудине». Это - тема духовных поисков передовой интеллигенции; изображение любви как главного мерила внутренней состоятельности личности; включение в сюжет ситуаций жизненных испытаний, в которых проходят проверку движу­щие лучшими умами идеи; разработка типов «лишнего» человека, не на­ходящего себе применения в русской действительности середины XIX в., и «тургеневской девушки» - цельной, богатой натуры, ищущей в любимом своего нравственного наставника и готовой ради него пойти на жертвы. Последовательно развивая указанные линии в дальнейших своих романах, Тургенев воссоздал широкую картину духовной жизни русского культурно­го общества 50-70-х годов XIX в. и с поразительной глубиной показал сильные и слабые стороны русской интелли­генции, ее лучшие задатки и горькие промахи, нравственные прозрения и идейные самооб­маны.Вместе с тем таланту этого писателя был свойствен глубокий лиризм, особенно нагляд­но проступавший в эмоционально-насыщен­ных пейзажах, анализе внутренней жизни героев, щемящих размышлениях о вечных вопросах бытия, иными словами, - в передаче поэтичных проявлений жизни. Эта особен­ность принесла Тургеневу славу «прекрасней­шего идеалиста и мечтателя» (А. В. Дружинин), «поэта, который может всё украсить» (Жорж Санд), художника, чье слово проникает в самую сердцевину человеческой души. Вершинного выражения «лирическое» начало тургеневского дарования достигло в области художественного изображения любовных отношений.

Любовь в произведениях Тургенева предстает могущественной, тайной и таинственной силой, которая переворачивает жизненные устои, человека, и, полностью овладевая его душой, нередко приводит к саморазрушению и гибели. Как правило, писатель изображает трагическую невоплотимость любовных надежд на счастье или их несовместимость с идеей служения об­щему благу. Вместе с тем любовь в тургеневских произведениях является пробным камнем душевных качеств человека: любовью измеряется и его соответствие провозглашаемым идеалам, и калибр его личности. Своеоб­разную любовную трилогию составляют повести Тургенева «Ася» (1858), «Первая любовь» (1860) и «Вешние воды» (1872), принадлежащие к числу самых проникновенных его лирических произведений. По поводу «Аси» выдающийся русский поэт Н. А. Некрасов говорил: «От нее веет душевной молодостью, вся она чистое золото поэзии».

Великие художественные открытия И. С. Тургенева покрыли его имя неувядающей славой. Выражая восхищение перед этим мастером слова, известный французский прозаик Ги де Мопассан писал: «Наряду с поэтом Пушкиным... которым он страстно восхищался, наряду с поэтом Лермон­товым и романистом Гоголем, он всегда будет одним из тех, кому Россия должна быть обязана глубокой и вечной признательностью, ибо он оставил ее народу нечто бессмертное и неоцененное - свое искусство, незабывае­мые произведения, ту драгоценную и непреходящую славу, которая выше всякой другой славы!»

Ответ оставил Гость

КАЛИНЫЧ - герой рассказа И.С.Тургенева «Хорь и Калиныч» (1847) из цикла «Записки охотника». В противоположность Хорю, герою того же рассказа, К. символизирует поэтическую сторону русского национального характера. Бытовая жизнь не обладающего деловой хваткой героя устроена плохо: у него нет семьи, все время ему приходится проводить со своим помещиком Полутыкиным, ходить с ним на охоту и т.д. Вместе с тем в поведении К. нет раболепства, он любит и уважает Полу-тыкина, полностью доверяет ему и наблюдает за ним как за ребенком. Самые лучшие черты характера К. проявляются в его трогательной дружбе с Хорем. Так, рассказчик впервые встречает его, когда К, приносит своему другу пучок полевой земляники, и признается, что не ожидал от мужика таких «нежностей». Образ К. открывает в «Записках охотника» целый ряд «вольных людей» из народа: они не могут постоянно жить на одном и том же месте, занимаясь одним и тем же делом. В числе таких героев Касьян из «Красивой Мечи», Ер-молай - спутник рассказчика-охотника, появляющийся в рассказах «Ермолай и мельничиха», «Мой сосед Радилов», «Льгов» и др. Такой тип с его поэтичностью, душевной мягкостью, чутким отношением к природе не менее важен для Тургенева, чем разумный и практичный герой: они оба представляют различные, но дополняющие друг друга стороны натуры русского человека. Следуя традиции Тургенева, два противоположных характера, подобных Хорю и К., создает А.И.Куприн в рассказе «Лесная глушь» (первоначально «В лесной глуши», 1898). Это сотский Кирилл и полесовщик Талимон, но такой типаж, как К., оказывается более привлекательным для Куприна, поэтому его непрактичный, добрый и скромный Талимон по своему душевному облику выше самовлюбленного и болтливого Кирилла.
ХОРЬ - герой рассказа И.С.Тургенева «Хорь и Калиныч» (1847) из цикла «Записки охотника». Это один из наиболее интересных крестьянских типов русской литературы. Он олицетворяет собой здоровое практическое начало: будучи оброчным крестьянином, X. живет независимо от своего помещика, Полутыкина, хозяйство его налажено, много детей. Автор особенно отмечает деятельный ум своего героя как неотъемлемую часть его натуры. Это проявляется в беседах с другим героем «Записок» - рассказчиком: «из наших разговоров я вынес одно убежденье что Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский именно в своих преобразованиях. Что хорошо - то ему и нравится, что разумно - того ему и подавай, а откуда оно идет - ему все равно». Это сопоставление, как и сравнение внешности X. с наружностью Сократа, придает особую значимость образу X. Важнейшее средство характеристики этого героя - параллель с другим персонажем, Ка-линычем. С одной стороны, они четко противопоставлены как рационалист и идеалист, с другой - дружба с Калинычем выявляет в образе X. такие черты, как понимание музыки, природы. Своеобразно отражается характер героя и в его отношениях с Полутыкиным: в поведении X. нет зависимости, и он не выкупается из крепостных по каким-то практическим соображениям. X. не единственный подобный тип в ряду тургеневских героев. В «Записках охотника» формируется определенный образ русского национального характера, свидетельствующий о жизнеспособности этого твердого, делового начала. К нему относятся наряду с X. такие герои, как однодворец Овсянников, Пав-луша, Чертопханов, уездный Гамлет. Черты этого литературного типа встречаются у Тургенева позже в образе Базарова.